| введение | краткая | пространная | метафрасная | заключение  | редакция | контакт |



Life of Illarion of Georgia in Russian language

 

III Метафрасная редакция

 

Благослови, Отче!

Настало время, принесшее нам добрую замену прежним святым, и ныне перед нами явлен Иларион, коего мы намереваемся восхвалить. Он воссиял, подобно первым оным отцам, благочестием, деянием и любовию. Воспылала душа его любовию ко Христу, всё презрел, дабы Одного Его обрести, благоволения Коего и Духом от Него стал преисполнен, как велит глас Царственный и глаголит: "Кто возлюбит Меня и сохранит слова Мои, и Отец Мой да возлюбит его, и придем и обитель возведем подле Него".
Ныне же тот, кто станет достоин сподобиться его завета и голову свою приготовляет для подвигов в той святости и твердости, таковой воистину по праву достоин всякой чести и обильного воспевания и превыше он славы человеков и паче силы нашего слова.
Однако поскольку посильное усердие похвально и благопочитаемо, то начну я ныне повествовать вам из многого лишь толику, чтобы (хотя бы то) отчасти исполниться желанию его и подражанием ему восхитить благолюбивые души.
Сей воистину Божий человек был родом грузин, из страны христианской и верообильной, которая пришла к истинной вере в пору великого Константина, царствование коего было от Бога и который познал Истинного Бога Небес. (Страна эта) с того времени и поднесь, совершенно не смешалась с плевелами распрей и не приняла семени лукавства, но по учительству святых апостолов и богоносных отцев придерживается прямой веры, исповедуя Святую Троицу единосущую в трех ипостасях, поклоняется Отцу и Сыну и Святому Духу и потому как в пущем блеске и красе проповедует неслиянность оных трех Ипостасей и неразделимость в одном естестве, славит Троицу в единосущности и единосущность в троичности, единосущность в три-сиянии и троичность в единой воле, единой сущности, одной власти, одном Царстве.
Также в Божественном блеске верует в неизреченность Таинства единородного Сына Бога, за нас и нашу жизнь не от семени вочеловеченного Святой и Приснодевой Богородицей Мариам и как родитель нетленно Его сберегшей.
Единой плотью признает Христа в полноте двух естеств и верует в оба естества Христа, в две воли и в два деяния, во взаимном воплощении, но в естестве раздельные, и признает Его пострадавшим плотью, потому взалкал и жаждал и натрудился и по своему волеизъявлению возложил на Себя распятие и смерть, но от Бога невредимо и бессмертно. И потому как тление плоти перевел в нетление и вознес в Небо и посадил одесную Отца с Которым явится вновь, чтобы судить живых и мертвых.
Именно из такого рода боголюбивого и воистину корня добра и произросли добрые плоды, которые разливали благоухание богослужения, и сотворен во всем цветком благоволения изумительный сей Иларион. А был он, блаженный, из Кахетского княжества от родителей славных и известных и с избытком богатых. А отец его владел воинством и был отважен в боях. Но паче был украшен добрым подвижничеством и простотой жизни. Матерь его также была споспешительницей странников и труженицей ради убогих и непрестанно в горячих молитвах и молениях ко Господу.
От сих боголюбивых людей родилась сия ветвь богослужения, и подобно Самуилу, прежде рождения обетовали его Богу. И нарекли его именем Иларион согласно деяниям его, что переводится с эллинского языка Радостный. И крещением освятили его в купели, в которой снизошла на него в изобилии благодать Святого Духа, ибо нашел душу отрока достойным принятия освящения Его. Когда же ему стало шесть лет, он был отдан на обучение Божественным Писаниям некоему священнику, глубокому старцу, украшенному благодатью. А сей отрок остротой ума и обилием благости в короткое время усвоил все ветхие и новые писания к изумлению всех, которые видели и которые слышали сию мудрость и расторопность, а также опрятность и кроткий его нрав и уважительное ко всем отношение.
Отец же отрока постоянно ходил ко старцу навещать своего сына, потому как обитель их была расположена неподалеку и где стал он про себя размышлять о благом намерении построить на том месте монастырь и сына своего в качестве поднесенного дара посвятить Богу, как было то заповедано прежде рождения его. Решив это, он спешно приступил к сему славному делу и с поспешностью возвел церковь и кельи и собрал монахов числом шестнадцать и определил им настоятелем прежде упомянутого священника по причине изначального его подвижничества и к числу тех подвижников присовокупил своего сына и придал ему образ монашества, а отрок сей, блаженный, с великой радостью воспринял сей образ, как некогда Исаак подчинился Патриарху Абрахаму, покорно ожидая принятия смерти от рук отца своего.
Затем родители отрока справили великое празднество и радовались немало дней и раздали нуждающимся множество средств и весомые сокровища, и так преисполненные надежд разошлись по домам.
А отныне с большим желанием воспылали о своем дитяти родители отрока, которые не переставали постоянно посещать монастырь, но увести его в их жилище оказались не в силах, ибо не повиновался он им. Но все монашеское содержание выдавали ему сполна и молили всех, дабы не притесняли отрока суровым трудом.
Но божественый Иларион всячески вожделел Христа и был скор на соединение с Ним и постоянно упражнял себя согласно велению Его, а именно: "Кто возлюбит отца или метерь более Меня, тот не достоин Меня". Ввиду этого его тяготили постоянные посещения родителей его, и чтобы они не мешали ему на путях богослужения, он, став шестнадцати лет, ушел прочь и примкнул к оным отцам подвижникам, которые заселяли Гареджийскую пустынь. А место же сие пустынное и совершенно отделенное от мира, весьма жестокое и безнадежное, где пребывавшие там подвижники не только вовсе не строили келий, но проживали в гротах и расщелинах скал. Не только отдалили себя от вкуса хлебного и мирских утех, но и самое необходимое для плотских нужд, которое суть хлеб и вода, весьма недостаточны и неутешительны.
Сих и достиг святой Иларион и нашел некий малый грот, в котором и поселился, словно в позлащенном храме, и в вечных размышлениях о Господе скрытно бежал по путям подвигов и стяжал драгоценные сокровища благодати. Когда же он нашел в гроте, близком от своего, людей подвижников, распятых на кресте и дела их, отважно покоривших плоть свою духу своему, сей великий стал подражать им и спешил затеряться среди них, ибо воспылала душа его божественной ревностью и, силой преодолевая восхождение, нескончаемым случилось ему восхождение сие, для чего, спустя немного времени, все было пройдено и паче трудом человека, молитвами насущными, непрестанным бодрствованием, горним взором разума и умиротворением и услаждением псалмами - постоянным источником, исторгающим слезы, всенощно недвижным стоянием. Кроме всего этого был он душой смиренный, кроток сердцем и прям помыслами, благообразен, острый разумом и пламенный в исполнении всех заповедей Господних. Но паче был уязвлен любовью ко Господу и этой стрелою была пронзена душа его и неразрешимо связана узами любви ко Господу, почему и исполнялось на нем волеизъявление Спасителя, а именно: "Взлюби Господа, Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумом твоим." И не будет это мерою, но всяческим соблюдением всех душевных сил, чтобы не быть склонным ни к чему присно приходящему, но чтобы трепетать во страхе и желании ко Творцу. Всеми этими деяниями разумной души сей боголюбивый человек был добродетельно украшен. И ежели как и когда и сколь было растворено его благолепие и поступков и следований, то исполнял он изумительные деяния, однако стремился он лишь к одному,- чтобы вся жизнь его была по воле Бога, но не вопреки заветам Его.
А пропитанием ему служили хлеб и чечевица, размягченная в воде, и дикая зелень, сколь можно было их раздобыть в той сухой и беспочвенной пустыни. И как бы немного выискивалось у самой природы, он довольствовался лишь тем, чем можно было поддержать соединение плоти его с душою, а плоть его была безнадежно ущемлена. Но не так было с духом, а наоборот, ибо растил он его неизменно щедро и нежил денно и нощно и повседневно упражнял его в вере Божественной, подражая некогда составленным Божественым писаниям всегда орошал его; отчего дерево, посаженное в потоке Божественных писаний воистину дало в пору свою добрые, вельми благовонные и многообразные плоды.
И тогда же столь воссиял он, словно некая звезда благая, совершенно блистательная, которая испускала прекрасные молнии благодатные, как это явствоавало и не стало скрыто, хотя он и стремился к скрытости, но разошлась весть о нем в той земле и ее окрестностях. И отныне стали посещать его дальние и близкие и даже подвижники той самой пустыни, и все преисполнялись пользой обильной, исходящей из источника его наставничества. Затем многие приходили к нему из дальних стран, как я уже сказал, и сходились как к благовонию мира и молили его быть при них, чтобы научаться от него и духовно готовится к жизни.
Но потому как сей желанный возлюбил тихое и несуетное уединение, он пребывал в одиночестве все время тех десяти лет в том же малом гроте и никому из них не позволил оставаться при нем, хотя некие, возлюбившие благодать, умножили мольбу к нему и понуждали к невольной покорности. Покорился им блаженный не по (своей) воле, но по заповеди Того, Который глаголит, а именно: "Не стяжайте себе, но лишь ближнему", почему он затем и призрел пришедших к нему, число коих достигало одиннадцати, и научал их Всевышнему и ангельской жизни и наставлял их на оном пути, ведущем к Богу, ибо в многоопытности своей и превысокой природе подвигов познал он испытание горнего духа. И ежели кого постигнет некая рана душевная, что многократно случается с суетливыми, он врачеватель их искусный и опытный.
Приходили братья оные во всякие дни и раскрывали ему слова своих сердец, а он кроткий и сладкий отец, каждому из них давал целебное средство, которое он по опыту и разуму и многими своими рассуждениями содержал в голове своей. Затем он также наставлял и научал, дабы обрести веру и кротость и отсечь от себя хотения свои, помнить о смерти присной и страхе нестерпимых мук, кои жалкие грешники, увы, уготовляют себе, и дабы желали Царства Небесного и неизреченной благодати, кои Бог уготовил к Истине; кроме того, он непрестанно наставлял не предавать себя праздности, но трудами и подвигами покорить плоть свою и занимать руки делами, через которые иссякает пыл и будет облегчено проникновение Слова Божиего в сердца и помыслы.
И так по научению оного отца просвещались сии братья и были скоры в подражании сему благому, и подобно добрым всадникам, усердно следующим за военачальником, сражались с невидимым, ибо отважно облачились в монашество, которое и есть покорность, правосудие, послушание, мысли о смерти, обилие слез, молитвы безмолвные, любовь ко Господу и ближнему и ряд других подобных благоволений, которые окрыляют душу.
Потому как имя сего святого прославилось по всей этой земле, некий епископ близрасположенного мтаварства человек святой и наделенный благом предвидения, пришел к нему, ибо ото всюду был наслышан о благости сего человека и преисполнился Божиего удостоверения, ибо истина суть превыше изречения, и, узрев его, приветствовал его с вожделением и милосердием и Божественной любовию, и преисполнился он от него обильно полезного добра и беседы духовной и говорил ему: "Благодарствую Бога, сын Иларион ибо внял Он гласу мольбы моей и не лишил меня грешного сей чести лицезреть тебя, я же молю тебя: Богом данной мне властью уведомляю тебя, дабы исполнил ты одну просьбу мою - из рук моих покорных прими рукоположение во священники.
И он, который непрестанно избегал недуга непослушания, то и тут покорился воле оного первосвященника, (хотя) и страшился ига священничества и совестился. Затем первосвященник воздвиг алтарь в том гроте и освятил его и благословил божественного Илариона в диаконы, а на следующий день сполна посвятил его во священники, и узрел епископ в час рукоположения его благодать Духа Святого, снизошедшего на него и возложенного на главу святого.
И узрел это не только епископ, но и братья, которые также были сподоблены того видения, явно зрели оком душ своих, и узрев чудо очами душ, славили Бога.
Возвернулся первосвященник оный к пастве своей и поведал всему народу об успехах оного человека Божиего. А желанный Иларион, приняв чин священничества, сделал его основой проявления великих подвигов и все более преуспевал в благодати, а те, кому приходилось видеть его, славили Бога со словами Благовествования, которое глаголит, а именно Так воссияют лучи ваши перед людьми, дабы зрели дела ваши добрые и славили Отца вашего Небесного".
Слыша это, являлись к нему далекие и близкие лицезреть его и чудодеяния его. Уже многие молили его быть при нем в той пустынии, желали они того более, чем блаженства в палатах царских перед царем.
Видя себя в таком почтении, сей во истону Божий человек и потому как поприще его отшельничества и уединения было нарушено, избрал одного брата, который превосходил прочих словом и делом, и вверил ему правление монастырем. А сам вместе с одним из учеников отправился на поклонение святым местам и с усердием ступил на оный путь, ведущий в Иерусалим, и молился о преуспеянии на том поприще и говорил: "Сопутствуй мне, Господи, на путях Твоих и идти мне по истине Твоей".
И когда достиг божественный сей священник Асурастана, в пути том повстречали его арабы, что вышли на разбой, обнажили мечи свои и подняли руки свои злобные и возжелали пролития крови невинной. Но десница Господня спешно низошла во спасение рабов Своих, ибо подняв руки свои скверные, чтобы поразить мечем достойного всякого почитания, руки их вдруг засохли и десницы их застыли в воздухе.
А Божий сей человек со учениками своими шел по дороге своей невредимым: те убийцы, рыдавшие от постигшего их испытания, приступили к нему, с плачем пали (пред) ним и молили разрешить узы их и сподобиться радости (полученных) от него мучений, и удостоверяли его и клятвенно заверяли, что никогда и нигде (впредь) не коснутся монахов. В это время прошли они около пяти стадий и ввысь держали свои руки с обнаженными мечами. Милосердно смилостивился отец над ними, обратился к ним и изобразил чудо Креста на мечах в засохших десницах их, и тут же разрешились от чуда и вновь обрели природный вид, за что благодарствовали его. И бегом поспешили к своему жилищу и приподнесли ему хлеба и фиников, и страх охватил их перед сим чудом, и многим прочим рассказывали о том, и называли его Божьим человеком. А один из тех арабов ушел с ним до горы Фавора и указывал им дорогу и во всем прислуживал.
Однако добрый Иларион поклонился горе той Фавор и прочим тамошним святым местам и затем пришел в святой град Иерусалим и обошел и поклонился всем поклонным местам и поклонился Святая Святых. Затем пришел в лавру св.Саввы и провел (в ней) несколько последних дней, а бывшего при нем брата оставил при отце, сам же вошел в пустыни Иорданские и вступил в грот, в котором первоначально пребывал Элий Тезбитский, а последним Иоанн Предтеча и Креститель Христа. Вошел в него и стал радостен душою, и свидетельствовал и произнес, что по знамению свыше ступил он в сей грот, в котором и утвердился. И очистил душу свою от всех забот мирских и удалился от общения со всякими людьми и затем сполна отдал себя во благо их и в уединении предавался молитвам ко Господу и созерцанию высокого Его Разума, ибо был он скрытен в том гроте. И совершенно не стало какого-либо к нему посещения, и ни подачи ему какого-либо пропитания или подачи в пищу мясного, но питался он травами пустыни, да и того было весьма скудно, но потому, как был он сражен жалом любви ко Христу, легко переносил все лишения, и более прочих (испытывал) раадость от трудов в пустыни.
И в течение семнадцати лет стяжал он подвиги в том гроте, нечто необычное и дивное, превосходящее человеческую природу.
После того привидился ему во сне человек страшный в блеске, который велел ему и говорил, а именно: "Спешно восстань, Иларион, и иди в страну твоего рождения, Господь благоволит родителю твоему весьма. И сотворил он молитву, дабы не расстался он с плотью и миром, покуда не узрит тебя, сына своего. Ныне к вратам его подступило скончание его, потому и повелевает тебе Господь, исполняющий желания богобоязненых, дабы отправился ты к нему и справил чин и с почетом упокоил его. А затем вновь приступил ты к подвигам, как о том велит тебе Господь и Владыко всевластный".
Пробудившись ото сна, он стал размышлять о привиденном, ибо возжелал пребывание в сем гроте до последнего вздоха, потому как почитал его своим жилищем в виду суровости местности и недоступности людской. Но хотя это так и было, но промысел Божий распоряжался иначе, ибо в наступившую ночь видел он себя взошедшим на Масличную гору и лицезрел святую Богородицу, восседавшую во славе несказанной и десять неких человеков в блистательных одеждах, стоявших перед Нею, и велела призвать Илариона и повелела ему, а именно: "Спешно исполни то, что было велено тебе явленным ангелом в прошедшую ночь". Придя в себя, Иларион произнес так, а именно: "Да будет воля Господня". Затем встал и всю ночь посвятил молитвам и молил Господа со слезами жгучими защитить его незыблемо в пути, ведущем к (вечной) Жизни.
На рассвете вышел из грота и взошел в святой город, поклонился оному святому Гробу и посетил вершину места, на котором за нас и нашу жизнь Невредимый пострадал плотью. И обойдя все это и поклонившись, отправился по веленному ему пути и после немалых дней достиг отчины своей и нашел, что отец его и брат его уже преставились, а матерь его покуда была жива с одной его сестрой, которые узрев желанного, преисполнились слез и несказанной радости и с милосердным желанием лобызали руки и стопы его.
Говорила ему матерь его: "Сын возлюбленный, сын желанный, потому наш Владыка не презрел слез моих, но удостоил меня при жизни моей лицезреть пречестный лик твой, отныне же, как то угодно тебе, так и распорядись о нас, ибо средства и богатства наши отдай Господу и облачи нас в образ подвижниц и научи нас молчанию и покаянию в грехах наших, дабы и мы обрели спасение от тебя, как множество прочих посвятил ты Богу".
Духом был возвышен и достоин всего сказанного о нем и оный дом девственниц обратил он в монастырь и обустроил, и матерь свою и сестру постриг в нем и облачил их в образ монашества. И пробыл с ними немного дней, а матерь свою, достойную Бога, ко Господу своему проводил, та с миром и опочила. А божественный Иларион достойно насмирнил тело достойной оной женщины и данное от земли земле же предал, а душу ее восприняло Царство Небесное.
После этого сестру свою сопричислил к достойным девам, а все богатство свое разделил бедным, себе же оставил нечто оставшееся для содержания, и снова пришел в Гареджийскую пустынь, где прежде разместил он братию, на месте же мученичества святого отца Давида возвел церковь и пожертвовал содержание обитавшим в ней, почему и прибывало туда изо дня в день множество люда, ибо именовали его источником благолюбивых их душ, словно олени душевные жаждали они влаги духовной. Затем и прочего премного множества сокровищ приносили и клали у ног святого.
Однако злодей, враг Истины и супротивник святых не вынес вида добрых дел, совершенных Иларионом, почему и учинил ему препоны искушения. Он ворожил дела боголюбивые, ибо повстречал он брата матери святого, призвал его на борьбу против Истины, хотя на этом сокрушились силы его, как о том выявит слово сие, ибо повиновался тот человек совету вражьему. И вот собрал он воинов и явился в возведенный святым монастырь, чтобы сжечь его и расхитить и говорил он, а именно: "Мне более положено владеть всем богатством сестры моей".
Но братия уведомила обо всем этом оного отца, ибо от сказанного обо всем том были они встревожены. Говорил им раб Божий Иларион: "Будьте покойны, братья, приступайте каждый из вас к отведенному ему делу, ибо ежели добро творимое нами - не по воле Христовой, сгорит и злостно рухнет возведенное, но ежели возведение сего святого храма совершено по воле Господней, оставим, он сам будет бороться за нас, а мы да замолкнем".
Так утешил он печаль братии и отправил в свои кельи. Он же приступил к молитве и непреклонному созерцанию.
Когда же все это свершилось, постиг насильника того, брата его матери, гнев Божий и стремглав дух нечистый овладел тем неправедным и теснил его и мучал немилосердно на погибель плоти, дабы душа спаслась, согласно словам святого апостола.
Когда ночь прошла и наступил рассвет, он, жалкий, осознал в голове своей некую печаль и понял вину сердца своего, покаялся в совершенной дерзости и пришел к оному святому и распластался у ног его и молил о спасении от злобы своей. А оный Божий человек покорился милостиво и изобразил чудо Креста на членах его недужных и стремглав и спешно изгнал поселившегося в нем дьявола и сделал человека того во всем здравым и невредимым. Не пожелал оный человек ни возвращения в мир, ни к делам мирским, но тут же сделался монахом и все достояние свое пожертвовал монастырю и отныне блаженствовал он в премногом послушании и в смирении и в премногих подвигах завершил долгое время жизни своей. А святое то место, обустроенное оным святым, приумножалось добром, ибо исполнялись в нем ангельские подвиги и на земле созерцали дела Небесные. А недуги и боли души и тела день ото дня изгонялись. Однако, обилие обрядов отшельничества делало его недосужным и был он у всех на устах и словно некое светило, озарял он окрестности и притягивал всех к себе, подобно камню с магнитным железом. Помимо всего этого, силою удивительного добра наставлял и научал он всех с радостью и человеколюбием и, чтобы сказать коротко, был он оком слепых, ногами хромых, домом бесприютных, врачевателем больных, воспитателем, служителем и утешителем - всем и всяким доставалось преизобилие его человеколюбия, ввиду чего делам его Божественным все возбуждались славословием.
Виду того, что затем епископ той стороны преставился ко Господу, произошло свидетельство и решение всего люда и лично их владетеля, чтобы храм сей епископский вверить великому Илариону и стал бы он пастырем их и первосвященником, потому как был он достоин этого высокого преемства.
Когда же это достигло слуха его, которому более всего было любо житие тихое и долготерпимое, и оставаться другом и сверстником всех, опечалился весьма и поразмыслил, что иначе невозможно умиротворить ему их, - и смотри, что он сделал, - избрал одного брата, человека честного и во всяких благах испытанного и поставил его настоятелем монастыря, сам же якобы замышлял отправиться в храм первосвященства, обратился к нему и говорил: "Ну, вот, - пастырем и настоятелем братии сей назначаю тебя по знаку Господнему.
Отныне береги самого себя и паству сию, ибо ты обязан преподать им Слово. Зри, брат, и не бесчесть ни один из данных мною тебе заветов, не оставляй в неведении праздном жизнь братии и паче тех, сердца которых отягчены словами богохульников, и не сменяй ни правил, ни канона.
Никогда не замыкай ворота монастыря перед странниками и немощными, но пусть кров сей будет общим для вас и для чужестранцев. Будь во всем равным в общении со своими и убогими, со всеми своими и просителями, ибо ежели поступите так, то многократно пожнете пользы Небесной, и будете вы взаимно связаны цепями взаимной любви и единения, ибо это и есть совершенство всякого блага, ибо без этого нет благу достойного пути, потому как всякое благо утверждается и познается через любовь и смирение, как сказал кто-то один из них и самого Бога назвал Любовью, и у кого будет любовь, в нем и утвержден Бог, а он в Боге, как глаголит Иоанн Богослов, что "через любовь, которую имел к нам Творец, снизошел по воле Своей до нас и явился нам". Ныне нам должно со всей поспешностью обрести любовь, со всем смирением и милостью объять ее, дабы возвыситься нам ко Господу и вовек не подвергнуться падению. Отныне, братия, да охватит сердца ваши мир Божий, который превосходит всякий разум, и всякие силы лукавые да удалятся от душ ваших и соберемся все мы в Царствии Небесном".
Высказав сей завет настоятелю и братьям своим, преклонил колена и стал молиться о мире им, и о спасении их душ молил Господа. Затем встал, обнял каждого с отчей милостью и двух из той братии забрал с собой. И ушел из земли своей и от родни своей, как некогда Патриарх Абрахам. С большой торопливостью удалился отсель, дабы не стал известным уход его, и ступил на путь, ведущий в Константинополь и затем, спустя немного дней, достиг царствующей царицы городов и молился в расположенных в нем святых церквах, почему и оставался он там немного дней. Ибо вышел оттуда и явился на гору Олимп и нашел на ней некую малую церквушку, которая находилась на расстоянии трех миль от одной большой и многолюдной лавры, вошел в нее со учениками своими. Был конец Масличной Седмицы, а в Страстную субботу пришел некий брат из лавры для возжигания лампад в церквушке и увидел их, так как они молились и не имели при себе никакого пропитания. Пошел оный брат и принес им немного сухарей и бобов, размягченных водою.
Затем, уже в следующую субботу, когда совершается поминание Феодора, добропамятного оного мученика, явился тот же брат и нашел количество тех сухарей нетронутым, ибо одними лишь размягченными бобами питались они в Седмицу. И Седмицу провели в полном посте, потому как это заведено по чину и у прочих подвижников. Вопрошал оный брат их, чего бы они желали, что бы предложить им, а они же просили хлеба жертвенного и церковного вина и ничего прочего. Не поленился сей брат, но (с наступлением) рассвета исполнил их желание, а святой Иларион принес сию бескровную сокровенную жертву, принял сам и бывшим с ним дал сие вечное и животворное Небесное пропитание.
Понравилась сему брату из Лавры добродетель сих божественных людей, отправился в монастырь и поведал о них настоятелю. Он же, слыша это, тут же преисполнился гнева и жестокости и изрек следующее: "Как они вообще дерзнули священствовать в той церквушке, люди чуждые и невежественные в эллинском языке?" Срочно приказал икономосу со всей поспешностью изгнать их с презрением из церкви и с позором и гневом удалить их подальше от Лавры.
Отправился икономос с другими же монахами, (чтобы) выдворить сих возлюбленных Христа. Говорил им святой Иларион^ тихим голосом, ибо немного знал греческий а именно: "Отче, позвольте нам лишь эту ночь остаться здесь а с рассветом же мы (и сами) уйдем отсюда и да сопутствует нам Бог, как то будет Ему угодно". Посочувствовал икономос их странничеству и не стал понуждать их уходить из этого места вечером, но договорился с ними, что в день завтрашний удалятся отсюда.
Но в ту же ночь настоятелю привиделось во сне видение такое, будто над ним стали два неких страшилища и поволокли его против воли и заволокли в какой-то храм. большой и благолепный, в котором во славе восседала святая Царица Богородица, и представ перед Нею, она во гневе говорила ему: Пошто ты, несчастный, великого того подвижника Илариона и бывших при нем неуважительно прогнал, и как же ты столь бесстыдно запамятовал заповедь Сына и Владыки Моего, с какой любовью он ублажал чужестранников и как сетовал над немилостивыми и жестокосердными яко Сам подъемлет на сих свершения же Свои, он об этом вечно вопиет, однако, чего постиг ты из егб ровного говора и мнишь что один лишь язык эллинов милован? Или не ведомо тебе что каждый из родов, богобоязненный и следующий заповедям Творца угоден Ему? Не ведомо тебе, сколь много из народов стали угодны Господу. Как это ты сделал себя чуждым молитвам Друга Моего и благословения Его? Ибо кто не приветит их, тот есть враг Мне".
Проснувшись, настоятель пришел в ужас от всего этого поэтому поднялся он в скорой спешке и пришел к месту нахождения святого и со слезами горючими припал к ногам его и просил прощения о прежней к нему дерзости и немилосердии, и избавления от безумных мыслей, молил впредь оставаться в той церквушке, дабы не навлечь на него гнева Божьего и всесвятой Богородицы.
Поднял его Божий человек и дал ему прощение, велел не заботиться о прошлой его вине и по просьбе его обещал остаться тут. Настоятель затем молился о нем, (говорил), что поднесут ему постель и ложе из монастыря и хлеба и все необходимое для плоти. Сказал ему великий Иларион, а именно: "Не заботься об этом, но лишь по воскресениям вели принести малость хлеба и церковного вина, и этого нам довольно для пропитания души и тела".
Так, отправив его с миром, обновленного словами блаженного, сам вновь предался молитвам и созерцанию Горнего и Всевышнего Разума.
Отныне и впредь каждое Воскресение подносил ему просфору и церковного вина племянник настоятеля, который был возрастом отрок, а правая его сторона была засохшей от рождения, руки и плечи его подвергались болям, и глаза, а также уши у него были болезненны. И в день один, идя к оному Божьему человеку, споткнул он о камень сохлую ногу свою и стало ему весьма больно и несчастный упал и так с плачем явился к святому в церквушку.
Вопросил его отец милостивый о причине слез, а отрок показал ему раны свои. И принес масло из светильника и обмазал его больные члены и осенил на них чудо Креста и тут же явил того юношу здравым и все члены его стали выглядеть здоровыми и совершенными, так что на прежних его ранах и не осталось какой-либо опухоли. И предупредил его, чтобы никому не говорил о совершившемся с ним чуде, и отправил с миром.
Настоятель, увидя столь скоро происшедшее превращение своего племянника, стал выпытывать о той бесценной силе излечения, а тот не скрыл и поведал о врачевателе своем и раскрыл все знаки исцеления своего. А монахи той Лавры, видя это, изумились и стали почитать божественного Илариона, наряду со святыми Первосвященниками. И не только одни лавринцы, но и все подвижники Олимпа неустанно приходили к нему, ибо наслышаны были о чудесных подвигах его, ибо трудно скрыть город, возведенный на вершине горы, хотя он и был скор к ним, но не почитал себя достойным добролюдия их душ. Почему и пришли к нему три брата, грузины, и отказались уйти от него, но возлюбили пребывание при нем, а один из них был хорошо научен в языке эллинском, поэтому для пользы душ прибывавших к нему еще прежде научал словом Истины сей святой отец.
Потому как праведная душа его стремилась исторгнуть корни всякого зла и научал он всякого приходящего к нему жизни ангельской и подвижничеству и толковал им открыто о лукавстве и кознях злых душ, и сколько вражды имеется у них ко всем христианам, особенно тем, которые далеки от мира.
Слава о благости его достигла самого царства. И приходили к нему многие, и те, которые являлись к нему преисполнялись пользы и славили Господа, ибо видели человека Божьего на земле. Многие носили ему обильные подношения, но ничего от них он не принимал и говорил им со смиренной прямотой, а именно: "Святая царица Богородица ходатайствует за нас перед сыном Ее и Богом и преисполняет нас добра, а другого нам и не надобно. Все это, братия, поделим нищим, дабы вам обрести сокровища на Небесах". Ввиду подобного наставления прибывающим к нему - многих подвигнул он к подражанию превысоким его подвигам и полноте бедности, и они оставили всё и сделались монахами и славили Бога.
Никогда не утихал сей блаженный в трудах, не считая часа молитвы, делал ли схиму, либо сплетал финиковые листья, чему он научился в Иерусалиме, делал всё сам и никому он ничего не поручал и не глядел на чужие руки, но стремился удостоиться Божией милости и трудился он паче для споспешения неимущим и горемычным.
Приходили к нему еще многие, одни для пользы души, другие для врачевания плоти. А он же, глядя на то, что не оставляли его в покое, но приходили и тревожили, а некоторые славили Бога, оробел, что впадет в вину из-за незаслуженного восхваления, хотя он действительно был достоин всякой почести. И решил вновь отдать себя чужбине. И когда приблизилось Вознесение Древа Животворящего, говорил он братьям тем, которые были при нем, а именно: "Желательно мне войти в дивный и всехвальный царственный град и созерцать почестный Крест, на котором Владыка наш простер руки за нас, и меня влечет к Нему. Вы же сидите в келье сей, огражденные благодатью Христовой и поминайте меня в ваших молитвах".
Так говорил он братии своей и приветствовал их и вышел оттуда и достиг Константинополя, а на горе Олимп он провел пять лет, и поклонившись Древу Животворящему, стал на путь оный, ведущий в столицу - Рим.
И когда пришел в Фессалоники, был привечен неким нищим, которому была поручена охрана виноградника. А был он хром на обе ноги. Говорил ему святой Иларион: "Встань, брат, и поднеси мне гроздь винограда из виноградника". Ответствовал ему сей немощный и говорил: "Входи, отче, и бери гроздья, сколько тебе угодно будет, ибо, как видишь, меня гнетет жестокий недуг, который тому назад тринадцать лет высушил мне ноги и сделал их мне вовсе негодными для ходьбы, из-за чего владелец этого виноградника смилостивился надо мною, ввиду такого испытания, и приветил меня и оказывает он мне необходимую поддержку в (моем) телесном недуге, и теперь каждый день сижу здесь и охраняю урожай от птиц, покуда не придет владелец сего виноградника и не заберет меня отсюда".
А сей Божий человек с апостольской благодатью говорил тому человеку, словно восседал он у врат благолепного храма, а именно: "Именем Иисуса Христа восстань и войди в виноградник и спешно принеси мне гроздь винограда". Сказал это и чудо Креста изобразил на том человеке. И се! - милость Твоя, Христос, ибо слово и дело свершились одновременно: долгое время лежачего того тут же исцелил. И человек тот быстро и стремительно в страхе и радости бегал по винограднику и принес добрый виноград. Но прежде чем пришел сей человек, святой покинул то место, и когда тот явился и не обнаружил, коего искал, стремительно вошел в город, держа в руках гроздья и горячо разыскивая оного бескорыстного врачевателя. Горожан же охватило удивление, что он, незадолго до этого, будучи лежачим, столь твердо и хорошо ступал, и спрашивали его о причинах его внезапной перемены. Он же поведал о всем образе и повадках его врачевателя, и пошел этот человек вприпрыжку по всему городу и разыскивал его. Но оный блаженный избегал славы людской, почему и вышел быстро из города и впору стал на предстоящий путь. Достигнув великого города римлян, со многими желаниями посетил раки главенствующих апостолов Петра и Павла, провел там два года времени и затем вновь отправился в Константинополь. И придя опять в Фессалоники, случилось, что он сел у врат некоего человека, знатного и блистательного богатством, который был в сане первого начальника того города, и был у него сын, одержимый бесом, правая часть тела его была совершенно отсохшей и совершенно неподвижной и которого некая служанка вынесла именно в то время из дома и уложила его близ того места, на котором сидел (Иларион). Увидя отрока, томимого таким испытанием, сжалилась душа его милосердная, и говорил он служанке той: "Поднеси мне, старцу, воды попить". Она же не поленилась, но отрока того оставила на солнце греться, а сама вошла в дом, чтобы принести воды. А до ее возвращения святой молился о том отроке и изобразил на нем чудо Креста, но не просил сей блаженный ни долгого времени, ни замедленных и протяжных молитв, однако во мгновение вывел его совершенно здоровым и невредимым и говорил ему: "Встань, отрок, спешно ступай к матери твоей, ибо так положено тебе".
И пошел отрок радостный и изумленный, который не нес никакого признака прежней немощи. А когда же вошел в двери дома, оный святой спешно и бегом удалился с того места. А служанку, что держала в руках воду, отрок встретил во дворе, ибо шел он бегом, потому что охватили его страх и изумление, но она расспросила его обо всем и запомнила причины исцеления, и понесла воду сему святому и, не встретив его, вернулась стремглав к своей госпоже и подвела к ней исцеленного сына ее и поведала о дивном образе его исцеления.
А она тут же рассказала мужу своему, и он, услышав об этом, стал расспрашивать о внешности и одеянии святого и, запомнив все, резко встал и пошел на его розыски, и спешно послал слуг своих и велел замкнуть все городские ворота, чтобы не смог тот сбежать. И нашли то великое светило у верхних восточных ворот, которые именуются "(вратами) апостолов", и припали к стопам его и говорили ему, а именно: "Призывает тебя, отче, наш мтавар и умоляет, дабы ты не лишал его своей доли молитв и благословения твоего".
Вынужденый теми людьми, он пошел обратно, дабы открыть владетелю Божественную Тайну. Узнав о приходе святого, мтавар встретил его с супругою и сыном, и пали к ногам его и молили о благословении, он же помолился за них, благословил их и поднял и сел рядом с ними, наставлял их духовными поучениями, ведущими к жизни и исцелил (недуг) души родителей, больший, нежели недуг телесный их сына, почему и пали ниц и молили душу сего святого обойти город их и найти где-либо угодное ему место и поселиться в нем, чтобы вечно иметь им его врачевателем ран их душевных и плотяных. После долгой мольбы мтавара и его супруги и прочих его людей снизошел к покорности и послушанию сей отец и обошел город и обнаружил церквушку малую и остался в ней безмятежно, в которой прежде него жил монах (некий), но был он проставлен; он восхотел ее, о чем и уведомил мтавара и говорил ему, чтобы дозволили ему остаться в ней с миром и безмятежно, а именно: "Не позволяй ничего приносить мне, опричь черствого хлеба и размягченного ячменя". И так поселился он в церквушке той.
Однако, как поведать мне о пыле исполненных там подвигов святого, приведших в изумление всех, кто видел и кто слышал (об этом)? Очень многие фессалоникийцы, видя высокое его подвижничество и слыша слова его благодатные, презрели сей мир и все, что есть в этом мире. И весь город взирал на него, как на отца и многие из них возлюбили жизнь монашескую и из рук оного святого облачились в ангельский образ.
Был некий добрый диакон в церкви святого Димитрия Победителя, он обрел жизнь беспорочную и добродетельную, и был сведущ о святой его благодати. Сей (диакон) вышел однажды присмотреть для себя (загородное) поместье, что было вдали от города и когда вернулся обратно, нежданно на него напало скифское воинство и полонили его и наложили на него узы тяжкие и вели его безлошадно и насильно уводили его в их страну. Так злостно мучали его (в течение) двух дней, ибо не только заставляли ходить лишь пешим, но и груз на него навьючили. Когда же наступала ночь, избавившись от тяжести груза, его не освобождали от тяжких уз, чтобы вовсе не дать ему отдохновения.
И на третью ночь приступил сей диакон к поминанию святого Илариона и святости его, молился ко Господу и сказал: "Владыко Иисусе Христе, молитвами раба Твоего Илариона избави от постигшего меня испытания". И так, помолившись, отягчил его гон, и се! - узрел святого оного, он взывал и говорил ему: "Встань спешно и иди ко мне, ибо нет никакого препятствия, противостоящего тебе".
После этих слов пробудился диакон и узрел, что узы с рук и ног его спали, а нечестивые те язычники были охвачены сном, и встал он и пошел отселе между теми скифскими всадниками и ни один из них не учуял, как он незамедлительно приступил к своему пути со страхом и радостью.
Когда же он вошел в свой дом, то всем поведал о свершившемся с ним чуде и открыто воздавал хвалу Божьему святому. И те, которые слушали его, славили Господа, Который восхищает славящих Его.
Такова суть жизни сего Божиего человека и такова суть творений и подвигов его, которые свершал на земле сей блаженный.
А после трех лет пребывания в Фессалониках, он, чуя приближенье преставленья своего ко Господу и за сорок дней до скончания своего осознав это, призвал того мтавара и говорил ему: "Господь отпустил тебе, сын мой, цену за твою любовь к чужестранцам, посему не счел ты недостойным привечание меня, грешного и ничтожного, со всяческой уважительной почестью и сердоболием. Да воздается тебе взамен преходящего - вечность, да взамен малого - великое, да взамен истребления и потерь - вечность, доброта, нетленное и неистребимое. Ныне, сын мой, потому как время преставленья моего стало близко, я завещаю тебе молитвы и благословения и заповедываю тебе поступать (и впредь) так со всеми чужими, но паче всего - с монахами. И будут врата твои открыты для всех молящихся и немощных, чтобы и самому тебе обрести оные врата открытыми, принимающими тебя в рай. Ибо услышь Писание, которое говорит, а именно: "Приговор выносите правый, спасайте нищих, отвергнутых, униженных и падших не осуждайте", на тебе же лежит затем и их погребение, соблюдение всего этого. Еще скажу тебе, о, мтавар, отвергни мзду, которая ослепляет око души, отвергни недобрые помыслы сердца, для которых пылает огонь вечный, не похищай чужой доли, довольствуйся собственным достоянием, ибо избыток приводит ко злу. Не стесняй себя призревать тех и выдавать содержанье тем, кто охвачены горем и заточены в темницы. И отторгни сполна страсть к прибыли, ибо то - дело нечестивое и губитель души. Паче щедро раздавай нищим безгрешно и праведно накопленное состояние, дабы снизошло Божие благословенье на дом твой здесь, и после страшного явления Христа был ты достойным стать одесную Его и слышать глас благословенья, и благополучие Божие, что превосходит всякий разум, защитит тебя, сын мой". Сказал это и отпустил мтавара в печали и с тягостной душою.
Сам же он вошел в свою келию и исполнял молитвы и направлял взоры разума своего ко Господу. В самый день преставленья его, это была суббота, призвал тех, которые руками сего святого были облачены в монашеский образ и сопричеслены к сонму подвижников, и научал их многому о духовной жизни и наставлял их на борьбу со страстями и как подобает им противостоять и оборонять душу, и до прорастания и обрастания в сердце корней по обычаю положено изринуть и отбросить прочь злые саженцы лукавства, паче семени оного халдейства дабы сподобиться блаженства Пророка, ибо желает он тех, младенцев вавилонских, которых сокрушили о скалу, что суть страдания, так как они были маденцами, легко можно было их искоренить.
Затем святой снова наставлял их в свойствах, ему угодных, и продолжил слово о том, каково должно быть и их устройство и взаимное товарищество и как зависимы они один от другого и тверды, подобно некоей цепи золотой, и для которых изначальное основание суть смирение, и восхитятся в дивную высь и будут исполнены любви, без коей невозможно свершение ни одного доброго дела, ибо смирению свойственно восхищение в высь благодатную тех, которые стремятся к ней, а любовь овладевает победно восхищенным ею и устрояет в добре.
Когда же в такой благодатной беседе прошло достаточное время, повелел одному из братии, который был в чине священства, принести бескровную жертву. Принес, и причастившись нетленным Христовым Таинствам, приветствовал братию ту и каждому повелел идти в свою келью.
Затем малость занедужил и спустя три дня благополучно почил в Бозе и взошел старец в вожделенное грядущее блаженство, преисполненный благих дней в число девятнадцатое месяца ноября, в царствование над греками Василия, который был наречен Македонцем и который богоугодно правил престолом оного царства.
А весть о скончании того святого стремительно разнеслась среди всех в городе, почему и стеклось к нему великое мно жество священников и монахов, мирян и воинов, и не только эти, но и сам первосвященник города совместно со священниками своими и сам начальник пришел к священному праху святого, чтобы справить над ним установленный чин. И с подобающим отпеванием схоронили тело оного подвижника и впоследствии многие недужные и бесноватые исцелялись в ту пору, потому что выкликивали бесы имя святого и выходили прочь с воплями и стенаниями, оттого все и были в изумлении от сего славного дела его творения и множества чудес, за что славили и величали Бога.
А божественные мощи святого Илариона божественно насмирнили и с честью схоронили в каменной раке и поставили в той же церкви, которая была местопребыванием его во славу и хвалу Бога нашего Христа.
А по скончании его Владыка совершил множество исцелений на гробнице его, как о том громогласно вопиют, и сам город сей - великие Фессалоники - с блеском повествует о чудесах, свершенных здесь святым, одно из коих и есть сын начальника того, который приветил его и после сорока дней преставления оного святого (сын) занедужил водянкой и тяжко захворал. А недуг его столь ожесточился, что отчаялись все искусные лекари, но отец его велел взять его как ношу, на могилу святого, в которой лежал прах божественного Илариона, чтобы возложить его там. С ним отправился и отец его и со многими слезами молил чудесного священника о милости, и печальный вновь обратился в дом свой.
И в ту ночь узрел тот юноша, как предстал ему божественный человек Иларион и говорил ему так: "Прокопий, - ибо так звали его, - ежели не оставишь меня довольным тобою, и если ты будешь действовать на погибель души твоей, не сподобишься ты исцеления". И тот обещал, что никогда не проявит прежнего бесчиния и обещание это скрепил клятвою, а святой просунул руку свою ему в живот и трижды изобразил на нем святое знамение Креста и сказал ему: "И се! - будь здрав и не греши, дабы не случилось с тобою худшее по речению Владыки". Сказав это, он отошел от него. О, диво славного дела, и всего-то у него не было и толики надежды на жизнь и уже походил на покойника и был близок к последнему вздоху, а с этими словами святого тут же исцелился, так что в нем от язв не осталось и следов. Его же еще вчера (словно) мертвеца, привезли, как ношу, а сегодня он радостный и невредимый, (на собственных) ногах вприпрыжку пошел к своим родителям. И стали дивиться все, кто видел и слышал об изумительном этом чуде и славили Бога, Который творит славные чудеса, высокие и недосягаемые, коим несть числа, и это свершалось не только на могиле оного святого, но и на прочих многих местах, нареченных именем святого, ибо братья его, что были при нем, отдали траурный плат, в который было облачено тело блаженного святого, некоей женщине, убогой и нищей. Она же приняла его и зарыла у себя, многие клали на него хворых и немощных и тут же исцелялись, покуда сия убогая и нищая и весьма расторопная не разбогатела милостью и благословением святого, и сбросила с себя прежнюю убогость и зажила во все дни жизни своей в достатке, но паче милосердно поддерживала она прочих убогих и немощных.
Затем, с течением дней, слухи о подобных чудесах наполнили всех, покуда не достигли слуха христолюбивого царя Василия, потому как антипат и архиепископ написали царю обо всем, и открыто уведомили его о том, какое светило явил Бог в дни его. Услышав об этом, царь весьма удивился и славил Бога. А в день один созвал царь большое пиршество и позвал всех настоятелей монастырей и всех горских архимандритов и устроил им блестящую трапезу и ликовал с ними и стал выспрашивать их, как это в правилах царских. И На трапезе сей царь поведал им об описанном ему из Фессалоники деле, затем по Промыслу Божиему присутствовал и архимандрит Лавры на Олимпе, племянника коего некогда исцелил святой Иларион. Набрался он смелости, встал и обо всем подробно разсказал царю, какие (Иларион) свершил подвиги изначально.
Царь спрашивал, остался ли нынче кто-либо из учеников (Илариона) и понял, что из учеников его все еще есть до трех преклонных, честных и в добродетелях его обстоятельно наученых, чему царь возрадовался и распорядился спешно привести их с Олимпа. Когда же сии честные люди пришли, приветил их царь, словно ангелов Божьих и весьма уважил их сединам и устроял их великое подвижничество и было много пользы ему от добродетелей их, и благословил их на строительство монастыря в оном граде царственном, чтобы иметь его близ своего Дворца. Они же говорили царю, а именно: "Невозможно нам это - быть между жителями и владеть чужим монастырем, но ежели желаешь, царь, гделибо близ града царственного, в местности пустынной и недоступной, выдели нам небольшое место пребыванья, чтобы нам там поселиться и молиться за ваше самодержавие". (Царь) тут же взял с собой некоего протоспафария и велел ему обойти и найти место, где будет угодно. Они же вышли и стали искать и нашли какую-то речку, которую называли Романа, на возвышенном месте, именуемом Состен, и нашли в нем добрый источник и вернулись и поведали царю, и се! - сам христолюбивый царь спешно вошел в то место и тот час же изобразил церковь во имя святых апостолов, ибо собственными руками царь заложил камень ее основания и завершил дело ее возведения в семь месяцев.
А оный антипат, находившийся в Фессалониках, был от странен от власти своей и пришел в царственный (город). Царь его призвал и вновь восстановил в прежнем чине и отправил в Фессалоники и уведомил его распорядиться и спешно прислать мощи святого Илариона. Пришел сей начальник и объявил всем фессалоникийцам и возбудил у всех рыдания и плач, а именно: "Мы будем лишены сокровища великого", - громко возопили они, а люд даже противостоять помышлял, но антипат много молился о них и молил их утихомирить свое возмущение и говорил, что нельзя противостоять царскому волеизъявлению, и с трудом удалось их успокоить. И приготовили раку малую, и ночью вывел мощи святого Илариона и уложил в малую раку с благолепием и, наполнив приятными благовониями, представил царю. И приветил царь сии мощи блаженного со многими почестями и душевным усердием и в ту же ночь поставил их в своей опочивальне. Но около полуночи проснулся царь и вдохнул какое-то странное благовоние, о чем уверенно говорил, что никогда не приходилось ему обонять такого благовония, и удивленно искал, что это такое и расспрашивал предстоявших, есть ли что-либо такое во дворце? И когда ничего подобного не обнаружили, понял царь, что сие дивное благовоние исходит из оных нечестных мощей святого. И не только царь, но и все проживавшие в городе вдыхали странное то благовоние и славили Бога и чествовали возлюбленного Богом блаженного отца Илариона.
Волеизъявил царь поставить сии божественные мощи святого в царском Дворце. Однако в видении предстал ему сей праведный, благодарил его и говорил, а именно: "Привечено Богом усердие твое и честь, оказанная нам, известна Господу. Но пребывание мое во дворце, как это ты решил, не благоугодно, но вели отвести меня во вновь возведенный тобой монастырь".
И едва (наступил) рассвет, царь и патриарх сели на царский корабль совместно с начальниками и главарями города и взяли с собой мощи оного божественного человека со свечами и кадилами и, воспевши псалмы, вступили в храм имени Михаила, главы всех бесплотных, который возведен в местности Состенской. Вышли оттуда с большим воспеванием и во блеске облаченные вступили в ложбину Романскую. И совершил царь праздненство славное и сотворил ночные бдения со множеством восхвалений и воспеваниями с благовониями и кадилами многоценными и завершил освящение церкви с благочестием и освятил алтарь руками патриарха и отдал царь некоторую частицу от мощей святых апостолов и повелел поставить их под алтарем. В месяц ноября 9 (числа) после освящения сей церкви царь принес ту пречестную раку, в коей лежали священные мощи блаженного Илариона, со многими лампадами и псалмопениями с величайшим благочестием поставил надежно, ибо своим царским рукам вверил он нести её (раку), а двум своим сыновьям, Леону и Александру, велел держать раку с обоих боков и со столь многими почестями схоронил его и постановил развесить три кадила над ракой, чтобы горели они вечно. Велел также развесить шесть кадил перед алтарем и всех их упредил, чтобы горели они непрестанно, для чего распорядился выдавать им ежемесячно из Дворца двенадцать драхканов на свечи и в дар два хлеба ежедневно, дабы святая эта жертва приносилась вечно для отпущения его грехов.
И установил (также) монахам того монастыря две литры золота для (приобретения) чохи [* мнж. ч. - Шерстяная ткань (груз.)] и чтобы было выдаваемо им это именно (ежегодно) в день освящения церкви, а леса вокруг монастыря и подворья в царственном граде отдал им для содержания. А также чащи да потиры честные, достойные его царствования, собственными руками поставил на алтарь. Исполнив столь блистательно освящение и обновление церкви и установив оные почестные мощи святого Илариона, царь и два его сына вместе с патриархом вновь вернулись во Дворец. А Бог, Который столь благ и милостив, с тех пор и до днесь щедро и неустанно отпускает источнику (силы) исцеляющие и речке чудодействующей - всякие знамения и чудеса для тех, кто с верою приходит к святой усыпальнице костей его.
Затем некий Евтимос отшельник и благодатью весьма славный, написал царю так: "Возрадуйся, о, царь, ибо обрел ты ныне великую милость; как мне, недостойному, стало известно с уверенностью от божественного явления, ибо созерцал я в видении ночном пещь огненную страшную и страшно пылающую в местности темной и глубокой и которая с жестокостью своей выпускала в высь в воздух жестокое пламя горнила, а из огня того исходили стоны и голос злой и чуть ни разверзлась земля, отчего я содрогнулся весьма и сказал: "Горе мне, горе мне, какому несчастному и ничтожному уготовано это?" И вот пришел и подошел ко мне некий юноша прекрасный, облаченный в белое одеяние и страшный видом и сказал мне, а именно: "Царь Василий разжег это за грехи свои". Когда же я услышал это, больно изранилась душа моя, и наполнившись горючих слез, горько рыдал я, а он говорил мне: "Не печалься, ибо царь обрел благодать, великого споспешителя и ходатая за душу, он погасит это горящее пламя. Это и есть Иларион Грузин, которого немного дней тому назад вывел из Фессалоник и установил в храме святых апостолов, во вновь построенном им монастыре. Затем ты скоро утешишься и узришь, как погаснет горнило это и пламя его будет погашено". И се! - в это же время пришел некий старец, облаченный в священническое одеяние, а в руках своих он держал какой-то большой сосуд, полный воды, которую он пролил на пещь и мгновенно погасил сей огонь и обильно пылающее то горнило потушил ею со всей смелостью, а на месте того огня осталось каких-то головешек немного.
Затем обратился ко мне и сказал: "Гляди, как погасла сия пещь, страшная и ужасающая, молитвами и ходатайством божьего человека Илариона. Теперь же от Василия зависит погасит ли он те головешки окончательно или даст пещи вновь разгореться".
Отныне же, о, христолюбивый царь, веселись и возрадуйся о милости Господней, о содеянном над тобой и молитвами оного блаженного человека торопись в благодеяниях, торопись сполна погасить и развеять оставшиеся те немногие головешки.
А гашение их произойдет от добродеяний и помощи нуждающимся, и в милости к нам, рабам, святости плоти и слезными мольбами ко Господу и рядом прочих благодеяний, и прибавит Господь самодержавию вашему обретением в нем великого добра".
Получив эту эпистолу, царь преисполнился великой радости и многих милостей и стал непрестанно посещать монастырь святого Илариона и с привеликим желанием любызал он раку со святыми мощами его и именовал сего святого ходатаем и посредником за него и его детей.
И построил в том святом монастыре монашескую келью и поставил в ней ложе и постель и положил в том монастыре святое Благовествование и книги апостолов. С того времени, взойдя сюда, проводил здесь два или три дня. Так горячо и желанно был расположен сей христолюбивый царь ко Господу, с любовью к вере и святым.
Так вот, это и суть житие отца нашего святого Илариона. Это суть подвиги сего возлюбленного человека и отвага мужества его и служения, которые явил он на земле, который стал почитаем и восхваляем в славе по повелению царя Василия монахом Василием, который весьма знаменит и блестящ мудростью. Но отступают всякие (людские) слова восхвалений о благоволениях святого, ибо слава их суть от Самого Бога, Коему надлежит всякая слава, честь и поклонение и ныне и присно и во веки беспредельных веков, аминь.


 

© "The life of Saint Illarion of Georgia" in Russian language presented by A. Sinitsin (Russia);
© Electronical material brought to you by Besiki Sisauri (M.Div.) (Georgia)
.

Смотрите другие грузинские книги в интернете на русском языке: http://sisauri.tripod.com/religion/russian/index.htm

© Copyright Besiki Sisauri